Rambler's Top100 Политика
 


Группа поддержки
Михаила Ходорковского и других обвиняемых по делу ЮКОСа

Кодекс бесчестия

(памяти гражданина-начальника)

"Разрушительность – это средство избавления от невыносимого чувства бессилия, поскольку она нацелена на устранение всех объектов, с которыми индивиду приходится себя сравнивать".

Эрих Фромм
"Бегство от свободы"

Хорошим был начальником тюрьмы Александр Евстратов, старался угодить своему руководству, делал все, чтобы изолировать и сломать заключенного Ходорковского. Но и этому исполнительному тюремщику однажды стало не по себе – устыдился хозяин топорной работы своих вертухаев, додумавшихся изъять адвокатское удостоверение. Он "эмоционально извинился" перед защитницей МБХ, после чего был срочно отставлен по распоряжению сверху. Теперь сажать Михаила Борисовича в ШИЗО будет другой гражданин-начальник – Александр Рябко. Предполагаю, что и он некое время спустя, оставит руководство застенком; его место займут другие, более достойные надзиратели, которые, в свою очередь, уступят место иным.

Евстратов, ставший одним из символов царящего в стране беззакония, больше не нужен тем, кто сподобил его сыграть эту неблагодарную роль. Чем-то он разочаровал, а может быть, и разгневал свое начальство. А может быть просто не хочется политическому руководству страны, чтобы имена конкретных тюремщиков имели значимость символов, произносились и запоминались людьми.

Однако история связывает между собой имена, славит их вместе, либо вместе покрывает бесславием. Был уже в нашей истории человек по фамилии Сукин. Был он комендантом Петропавловской крепости. С энтузиазмом работал: не только в точности исполнял, но даже угадывал государеву волю. Его фамилия – один из символов расправы над декабристами, которую учинил самодержец Николай I. Упоминается эта фамилия до сих пор. Видимо, не хотят жандармы кремлевские делать из Евстратова столь же значимой персоналии, не желают, чтобы, вспоминая начальника отдаленной тюрьмы, потомки сразу же поминали другие, еще более ненавистные фамилии нашей эпохи.

Могли быть иные, не менее значимые мотивы для отставки краснокаменского "хозяина". Ведь всякому жандарму хочется достичь идеала – абсолютной возможности мучить и заставлять, попирать достоинство человека и глумится над ним. Издевательство в системе тотального издевательства должно быть безлично – именно тогда оно утрачивает свою узнаваемость, расценивается большинством современников как рок, неблагорасположение вышних сил или неизбежное социальное зло. В такой атмосфере подлость привычна и безнаказанна, поскольку становится неотъемлемой характеристикой общественного устройства. Но в обществе, где произносятся и запоминаются имена тиранов и палачей, подобный идеал совершенно недостижим – сменись хоть десять начальников зоны, хоть сто царствующих агентов и их преемников – полной безличности беспредела достичь невозможно.

Мне искренне жаль Сукина, жаль Евстратова, очень жаль Рябко, который переживает сейчас назначение на одну из самых похабных должностей нашего государства. Ведь здесь, почти не имея реальной власти, придется делать все то, что приказывает реальная власть. И если есть совесть, хотя бы и совсем малая, то придется веревки из нее вить – а это стыдно и больно. И новый, и вероятные последующие начальники краснокаменского острога, скорее всего, нормальные (при всей их профессиональной специфике) люди. Однако нечеловеческая у них миссия и недоброй памятью останутся в истории их имена. Особой любви со стороны власть имущих к ним тоже не будет, скорее наоборот.

Система, столь озадаченная режимом содержания М. Ходорковского, не рассчитана на исполнительность нормальных людей. Потому и граждан-начальников меняет при малейшем подозрении на нравственную вменяемость. А ведь идеальных мерзавцев даже на роль тюремщика подыскать трудно. Чтобы гарантировать показательность и жестокость расправы над Ходорковским, инициаторам "дела ЮКОСа" следует лично ехать в даурскую степь, занимать в колонии должности и очень стараться.

Пусть хоть ежедневно меняют граждан-начальников, пусть хоть полностью заселят штатными стукачами приграничный город-тюрьму – ровным счетом ничего не изменится. Имена палачей останутся на века, и комендант Сукин усмехнется из могилы, мрачно усмехнется звучности и гадости их дурной славы. И главным палачом будет не тот из граждан-начальников, который назначит МБХ больше всего суток ШИЗО по наиболее абсурдному поводу, а тот единственный гражданин-начальник России, который сейчас неуклюже делает все, чтобы его садистическая политика внешне выглядела как укрепление государства.

Не выглядит. Больше напоминает пародию на обыкновенный фашизм.

Даже тюремщики не могут соответствовать этой политике, ибо ничтожное проявление совести – все равно совесть, исключающая отсутствие личности в человеке. Ибо суть политического садизма, роднящего наш режим с режимами Гитлера, Муссолини и Чаушеску – в подавлении личности, в уничтожении нравственности, культуры, самостоятельного мышления, в разрушении всего, что свойственно или просто близко всякому приличному человеку. Садист сравнивает себя с нормальными гражданами и стремится их уничтожить, превратив собственное мировоззрение и поведение в идеологию и социальную норму. Именно поэтому сидит в Краснокаменске Ходорковский – даже сама попытка наших властителей сравнить себя с ним способна разрушить их психику навсегда. Целое теневое ведомство создано и функционирует для того, чтобы наш демократический самодержец пореже вспоминал о человеке, который был ограблен и бесчестно заточен с его ведома.

Впрочем, созданная в стране система издевательства над порядочными людьми обязательно будет давать сбои, и конечном счете уничтожит саму себя. Ведь уже на уровне исполнения своих тайных и явных желаний всякий державный садист сталкивается не только с осуждением окружающих, но и с неловкостью исполнителей, которые угадывают высочайшую волю, но морально не приспособлены к последовательному ее утверждению. Инициативы мелких начальников глупы и беззубы, их действия напоминают кураж уличного хулигана, глумящегося над прохожими, объясняя это то наличием, то отсутствием у них шляпы на голове. Наконец, многие из лакеев режима способны чувствовать собственную неправоту, терзаться убогостью и преступностью исполняемой роли.

Такой исполнитель рано или поздно продемонстрирует свое неполное соответствие политике государственного имморализма. И этим прогневит высочайших заказчиков его грязной работы, которые увидят в нем нечто личностное, то есть преступное по отношению к их власти. Отсюда вечная неудовлетворенность властителей положением дел вокруг М.Ходорковского, стремление управлять издевательством непосредственно; наконец, изгнание начальника тюрьмы, который попросту извинился, чем нарушил неписанный кодекс бесчестия – единственный закон, актуальный для сегодняшних слуг режима.

И уж если скромный начальник приграничной тюрьмы так раздражил высокое руководство, значит, дело – труба! Моральный уровень властителей, разглядевших в А.Евстратове нечто более приличное, чем они хотели увидеть, позавидовавших наличию у тюремщика здоровых человеческих чувств, действительно ниже плинтуса. Стабильность подобного рода систем ничтожна, поскольку даже самое низкое и угодливое поведение исполнителей не может быть оценено заказчиком по достоинству. Против такого рода режимов ополчаются в конечном итоге даже те агрессивно-послушные исполнители их воли, которые кажутся незыблемой основой царящего государственного негодяйства.

Николай Сурков, 21 марта 2006 г.

 
 

  

 

                                                   

 

 

 


За меня не будете в ответе,
Можете пока спокойно спать.
Сила - право, только ваши дети
За меня вас будут проклинать.
А.А.Ахматова

 

© Sovest.org     2006      All rights reserved


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru TopCTO Политика