Rambler's Top100 Политика
 


Группа поддержки
Михаила Ходорковского и других обвиняемых по делу ЮКОСа

 Сможем жить?

В январе 2004 года я написала письмо в "Новую газету" - возмущалась, почему Михаила Ходорковского гнобят журналисты и политики, которые, судя по их убеждениям, должны были бы строптивого богача защищать. Это письмо изменило мою жизнь: в ней появились новые интересные друзья и совсем не осталось свободного времени, первое место в моем лексиконе занял вопль: "мне некогда", а в списке покупок - сосиски и пельмени; и почти вся эта новая жизнь уместилась на пятнадцати дюймах компьютерного монитора.

С тех пор прошло ровно 20 месяцев. Михаил Ходорковский лежит на шконке в камере, прокуренной пятнадцатью бедолагами, и пятый день не ест и не пьет из солидарности с больным другом, которого пытают карцером за его, Ходорковского, газетную статью. Не знаю, о чем он думает, скорее всего ни о чем, потому что в камере душно и жарко, а если не пить в жару, то начинается нестерпимая головная боль (кто не верит - пусть сам попробует). Возможен, сухая голодовка экс-главы ЮКОСа - не столько акция протеста, сколько способ пережить эту карцерную неделю, собственными страданиями уменьшая чувство вины за страдания друга.

А я сижу на мягком стуле, в неглиже (в моей квартире тоже жарко), окна открыты, шторы защищают от солнца, в холодильнике - большая кастрюля компота из свежих ягод, и пишу на ту же тему, что 20 месяцев назад. Только уже не про VIPов, а про саму себя. Хоть я и невелика шишка, а тоже себе позволяла. О созданном им лицее думала: "Может, он хотел вырастить себе этаких преданных янычар для ЮКОСа". Близким друзьям признавалась, что, захоти он стать президентом, ни за что не стала бы за него голосовать: он слишком жестокий, если уж самых близких людей не жалеет, то со страной сделает такое, что Гайдар покажется матерью Терезой.

Когда, после публикации "Левого поворота", меня стали отчитывать знакомые демократы (как будто это я написала; а мне эта незаслуженная приблатненность к автору льстила), я отвечала: "Не обращайте внимания, человек уже 2 года в тюрьме, связи с жизнью утрачиваются, нервы все-таки не железные. Мы бы на его месте и не такое бы написали". На каком-то этапе моих критических вольностей один молодой друг прислал мне на эту тему оскорбительное письмо и прекратил всяческое со мной общение. Пользуясь случаем, хочу сказать ему: Марк, Вы поступили совершенно правильно. а тех, кого я 20 месяцев назад ругала, хочу поименно поблагодарить, хотя отлично знаю, что им безразлично, благодарю я их или ругаю - они об этом даже не догадываются. Спасибо Виктору Шендеровичу за блистательную сатиру и безоглядную смелость. Спасибо Юлии Латыниной за то, что она больше не называет Михаила Ходорковского - Ходором. Спасибо Леониду Радзиховскому за честное признание неуместности собственных изящно-иронических рассуждений о трагической судьбе этого человека. Мое восхищение Сергею Пархоменко - журналисту от Бога! Кажется, болтает человек непринужденно в радиоэфире, а иногда, вроде бы, и забалтывается. Но это о нем тютчевское "нам не дано предугадать, как наше слово отзовется". Он - предугадывает, одобряет или критикует - никогда ни одной бестактности, ни одной безответственной реплики.

Не имеет никакого значения, что какой-то тюремный начальник говорит о голодовке Ходорковского: дескать, личное дело человека - завтракать или нет. Это он от злобного бессилия, потому что ничего они с узником сделать не смогут, будут только, как унтер-офицерская вдова, каждый раз сами себя пороть.

Неважно, что восходящая звезда журналистики, ликом и душой похожая на полусырую оладью (пухлая, а внутри - жидкая и невкусная) объясняет поступки Ходорковского отвращением к стирке собственных носков - он за это деньги получает.

Важно, что делаем мы, называющие себя его защитниками. Мы не имеем права думать и говорить о нем плохо, не имеем права не верить ему, не имеем права эстетствовать, восхищаясь профессиональным мастерством газетного мэтра, высокомерно поучающего Михаила Ходорковского, как троечника-недоумка. Потому что нас мало (меньше ста человек пришли поддержать его в самоубийственной голодовке!), и потому что ему сейчас не по-человечески тяжело, а он все-таки человек, и ему нужно, чтобы кто-то всегда верил и думал о нем только хорошее. Свобода мысли и слова тут не причем - можно и гнобить, но тогда не стоит говорить, что ты на его стороне.

Как-то Борис Немцов рассказал, что спросил у Михаила Ходорковского: "Ты готов умереть в тюрьме?" И он ответил: "Да". По-моему, мы уже убедились, что не соврал - да, он готов умереть в тюрьме. А мы готовы после этого жить? И КАК мы будем жить?

Марина Драченко, Санкт-Петербург, 24 августа 2005 г.

 
 

  

 

                                                   

 

 

 


За меня не будете в ответе,
Можете пока спокойно спать.
Сила - право, только ваши дети
За меня вас будут проклинать.
А.А.Ахматова

 

© Sovest.org     2005      All rights reserved


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru TopCTO Политика