Rambler's Top100 Политика
 


Группа поддержки
Михаила Ходорковского и других обвиняемых по делу ЮКОСа

 СВОБОДА И ВЫБОР

"Утверждая права и свободы человека, его честь и достоинство как высшую ценность общества и государства..."
(Постановление Верховного Совета РСФСР о Декларации прав и свобод человека и гражданина, 22 ноября 1991 г.)

Декларация прав человека начинается словами: "Права и свободы человека принадлежат ему от рождения". Это не совсем так. От рождения нам всем принадлежит только право на жизнь, и это право менее всего уважаемо человечеством. Может быть потому, что право на жизнь - единственное право, которое нам дают, не спросив нашего согласия, или потому, что это право слишком легко отнять у любого человека. Все остальные права и свободы принадлежат только тем, кому они нужны, и кто согласен ими владеть. Желающих не так уж много, потому что права и свободы, как всякую ценность, приходится защищать и нести за них ответственность.

Зато отнять эти права практически невозможно. Их, как бессмертную душу, можно только продать или отказаться от них из трусости. Невозможно отнять у человека свободу мысли: наш биологический вид называется "Человек мыслящий", это наш главный видовой признак. Тем не менее, к нашему виду формально приписана большая группа особей, уверенная, что думать вредно.

Нет, думать очень полезно, но довольно трудно. Потому что мышление - это выбор, поиск единственно правильного решения среди многих вариантов. Ошибешься - сам будешь виноват, и опять надо думать, как исправить ошибку. Удобнее принять на веру что-нибудь простенькое. Если результат не понравится, тот, кто за тебя подумал, укажет виноватого и всыплет ему на орехи. Не стоит удивляться, что лишь немногим нужен свободный доступ к информации. Еще одна житейская мудрость, не имеющая отношения к виду "Человек мыслящий", гласит: "меньше знаешь - лучше спишь". Если десять телеканалов по-разному покажут и прокомментируют одно и то же событие, то кому верить? Опять думать и выбирать? Большинство наших соотечественников вполне устраивает другая схема: десять каналов - одно мнение, простое и понятное. Посмотрел, сказал: "Вот гады!" и пошел по своим делам.

И уж совсем ненужная вещь - право на защиту чести и достоинства. Ни в кастрюлю эти вещи не положишь, ни в банк под проценты, зато неприятностей на свою голову накличешь столько, что врагу не пожелаешь.

Почему самый богатый человек России из всего, что у него было, оставил себе только это непонятное право - на честь и достоинство, отказавшись ради этого от права ласкать своих детей, видеть деревья и солнце, просто дышать, а не задыхаться годами в душной тюремной камере? Выбор Михаила Ходорковского вместе с восхищением вызывал у меня недоумение. Что сыграло в этом выборе решающую роль: дальновидность, "игра в долгую"? Наивная вера в российское правосудие? Хитроумные интриги охотников до чужого добра? Невозможность бросить в беде арестованного друга? Нежелание отказаться от компании, которой отдавал все силы и время?

Ответ подсказали последние слова его кассационной жалобы: "Я свой долг перед страной выполнил - остался, потеряв все. Выполните и вы". Я поняла, что выяснять, зачем Михаил Ходорковский остался в России, так же бессмысленно, как недоумевать, почему Пушкин отправился на свою последнюю дуэль. Ни тот, ни другой, никакого выбора не делали - у них его не было.

Выбор - мучительная борьба с самим собой, колебания, преодоление унизительного страха - это только первые ступени лестницы свободы, на ее вершине выбора нет. По-настоящему свободный человек не испытывает мучительных колебаний, ему не надо говорить себе: "Я не должен так поступать, это унизит мою честь и достоинство". Он поступает так, а не иначе, потому что не может по-другому. Все, что он делает, для него естественно, он никогда не насилует себя. Наоборот, поступок раба для свободного человека совершенно невозможен. Если он попытается сделать выбор между смертью и рабством, то не сможет жить рабом, даже если приложит к этому все свои силы.

Поэтому по-настоящему свободный человек нередко выглядит эгоистичным, жестоким по отношению к другим людям, даже самым близким. На самом деле у него просто нет выбора - он не может перестать быть самим собой даже ради собственных детей, как не может рыжая женщина превратиться в черную кошку. Понимая, что их свобода, этот редкий обременительный дар, приносит страдания окружающим, свободные люди оставляют себе самую большую порцию этих страданий и неудобств. Я предполагаю, что добровольно отдавая себя в руки палачей, Михаил Ходорковский меньше всего заботился о защите собственной чести и достоинства. Эти права действительно принадлежат ему от рождения, отнять их у него в принципе невозможно. Этот человек сохраняет достоинство в любой ситуации, как мы сохраняем равновесие при ходьбе на двух ногах - не думая об этом и не допуская мысли, что ходить на четвереньках легче и безопаснее. Поэтому у него была возможность подумать о чести и достоинстве страны, о том, что ее ждет, если не остановить нарастающую волну беззакония. И он поставил на пути этой волны собственную судьбу, потому что, поступив иначе, он уже не был бы самим собой.

Каждый мерит на свой аршин, и Михаил Ходорковский не является исключением. Наверное, он имел достаточное представление о "независимости" российского правосудия, понимал, какое давление будет оказываться на суд. Но он не учел, что рабство и трусость так же безграничны, как свобода. Он считал, что у любого человека есть предел, за которым он не сможет пойти против себя, даже если захочет. Кроме того, будучи профессионалом высокого класса, он не мог себе представить, что квалифицированный судья сам себя превратит в профессиональное ничтожество, вынося жестокий обвинительный приговор человеку, не нарушившему ни одного закона. Он забыл, что у свободных людей и рабов разные системы ценностей. Теперь, в своей кассационной жалобе, Михаил Ходорковский призывает судей сделать над собой усилие и выполнить уже не профессиональный, а гражданский долг: не ввергать Россию в хаос правового беспредела, в котором любой чиновник сможет безнаказанно терроризировать любого гражданина. Он просит не отнимать у нас последние крохи веры в Закон. При этом Михаил Борисович отлично понимает, что даже справедливое решение ничего не изменит в его судьбе - ему тут же предъявят новое обвинение и публичное истязание пойдет по второму кругу. Вместе с опальным бизнесменом, не присвоившим себе ничего, кроме свободы, от которой за ненадобностью отказались его соотечественники, сошествие в ад беззакония продолжит вся страна. Судьи высших инстанций не посмеют вырваться из "басманной" колеи собственного позора и унижения - на дне рабства, как и на вершине свободы, у человека нет выбора.

 

Марина Драченко, СПб., 21 июня 2005 г.

 

 

 
 

  

 

                                                   

 

 

 


За меня не будете в ответе,
Можете пока спокойно спать.
Сила - право, только ваши дети
За меня вас будут проклинать.
А.А.Ахматова

 

© Sovest.org     2004      All rights reserved


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru TopCTO Политика