Rambler's Top100 Политика
 


Группа поддержки
Михаила Ходорковского и других обвиняемых по делу ЮКОСа

 ДИКТАТОР

Некоторое время они приходили ко мне с одним и тем же предложением: будьте так любезны, примите пост диктатора. Титул этот звучал несколько странновато, и поэтому я колебался. Я не знал, то ли принимать предложение, то ли нет. Почему-то слово «диктатор» напоминало мне о жирафе в Глаппенбергском зоопарке. Тогда еще цвели одуванчики.

Однако они продолжали настоятельно предлагать мне мягкое кресло в доме, которое гордо именовали «Дворцом». Я все еще не мог решиться, и на их лицах появилось огорченное выражение. Затем мне пришло в голову спросить у них, а какие, собственно, обязанности я должен буду выполнять как диктатор. Я заметил, как у них загорелись глаза. «Да ничего особенного, – сказали они. – Просто когда толпы соберутся перед “Дворцом”, Вы должны выйти на балкон и помахать им рукой. А когда журналисты начнут спрашивать, почему Вы не выводите войска из Хальденматта, вы просто подадите им кофе и поинтересуетесь, когда их сыновьям (если таковые у них имеются) исполнится восемнадцать лет».

Я подумал, что не такая уж это и тяжелая работа. Даже казалось, что она несколько скучна и неинтересна. Однако они уверили меня, что каждый диктатор должен быть готов к тому, что на него будет совершено покушение. Это просто не может не случиться. И поэтому, вечером, когда я ложился спать, мне приходилось проверять, не прячется ли убийца в маске за шторой. Или нет ли пушки в гардеробе. Или какого-нибудь другого орудия убийства.

Теперь я диктатор. Это довольно забавно. Особенно во время демонстраций. Ну, поначалу у меня не было опыта: я выходил на балкон, улыбался и махал рукой, но ничего с собой не брал. Поэтому в то время, когда демонстранты кидались в меня тухлыми яйцами и кричали «Нет войне!», мне нечем было себя занять. Сейчас, когда я выхожу на балкон, у меня всегда есть с собой немного свеклы или помидоров, или горшки с геранью. Нет, правда, это чрезвычайно увлекательное занятие – пытаться угадать, что именно ждет тебя в следующий раз. Например, позавчера мы кидались-кидались друг в дружку огурцами, как вдруг какой-то нервный человек испортил нам всю игру, швырнув на балкон позолоченный лыжный ботинок. Конечно, мне просто нечем было ответить. И я им об этом сказал. Демонстранты заперли глупца в погреб, и мы продолжали нашу игру еще где-то пару часов. Потом приехали журналисты, и мне пришлось удалиться с балкона.

Вчера вечером я попал в неприятную ситуацию. Как мне и рекомендовали мои советники, каждый вечер я был вынужден проверять, что за шторой в моей комнате не прячутся убийцы. Что в гардеробе не стоит пушка или какое-нибудь другое орудие убийства. До вчерашнего дня ничего не было. Однако вчера вечером за шторой в моей комнате действительно стоял убийца. Мы молча посмотрели друг на друга. Я понял, что он чувствует себя неловко, и решил оставить его в покое, хотя мне ужасно хотелось знать, как долго он там простоял. Так как я слегка расстроился, то забыл проверить, не нет ли в гардеробе пушки или какого-нибудь другого орудия убийства. Утром, когда я проснулся, я увидел, что человек, стоявший накануне за шторой, лежал мертвый у моей кровати с дыркой от пули в затылке. Было совершенно очевидно, что его застрелили из гардероба: позднее я нашел там несколько пустых гильз. Ну конечно, ведь в комнате было темно, человек, вероятно, нажал на спусковой крючок в тот момент, когда тот, другой, что был за шторой, наклонился ко мне с ножом в руке.

Я искренне огорчился. В течение последующих трех недель никаких покушений на мою жизнь не было. Я начал чувствовать некоторое унижение: что я за диктатор, если никто не пытается меня убить!

На помощь пришла молодежь. Впрочем, они ведь будущее страны, так что это вполне естественно. Четыре студента лично явились ко мне, чтобы со мной переговорить. Мы договорились, что я поеду в Энтервиль. Это маленькая деревушка, где все коровы ярко-красного цвета. В четыре часа я должен был пойти гулять на луг. Когда никого не будет рядом, я должен был надеть белый платок на голову. По этому сигналу студенты должны были бросить бомбу.

Надо сказать, что все прошло чудесно – в точности, как мы договорились. Я больше не диктатор.

Иногда я по-прежнему вспоминаю дни моей диктатуры. Но, если честно, самое сильное впечатление на меня произвели мои похороны. Состоялись они, конечно, уже после того, как студенты бросили бомбу. Играл оркестр Энтервильской добровольной пожарной бригады. В целом это было занимательное зрелище. Впервые в жизни я  прокатился на повозке, запряженной лошадьми.

Вообще говоря, я никогда не буду жалеть о том, что согласился побыть диктатором.

Рут Хинт, Эстония (1980)

Перевод Друга детей, 2 мая 2005 г.

P.S. Переводчик отмечает этой работой возросшую в последнее время активность молодежных организаций демократической направленности в России.

 
 

  

 

                                                   

 

 

 


За меня не будете в ответе,
Можете пока спокойно спать.
Сила - право, только ваши дети
За меня вас будут проклинать.
А.А.Ахматова

 

© Sovest.org     2005      All rights reserved


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru TopCTO Политика