ГУЛАГ – вот, что, прежде всего приходит на ум, когда
видишь, слышишь, воспринимаешь всем своим естеством
дикую аббревиатуру тюремного ведомства нашей страны.
Сколько их там полегло, наших дедов и прадедов? Тех,
кто был против большевиков, и тех, кто состоял в
партии, и тех, кому было глубоко наплевать на
политические перипетии трех четвертей прошедшего
века? Нет больше Главного Управления лагерей.
Осталась лишь тень этого монстра, бередящая память
народную еще менее благозвучным сочетанием заглавных
букв.
И что же это такое УФСИН или ФСИН, запах которого все чаще
ощущается в атмосфере нашего времени? Откуда и
почему доносятся до нас флюиды тюремной камеры и
лагерной псарни? Может быть, дело в самом названии,
в особой этимологии, в особой ауре этого имени
собственного?
Ничего не отвечают словари русского языка! Словарь В.И.
Даля на это заявляет «УФ!», то есть, мол, «устал», и
не хочет комментировать пространную версию некоего
иноязычного междометия. Значит, «УФСИН» – явление
современное и не имеющее корней в истории русского
языка. Особая аура этого названия вовсе не результат
его созвучия с именами Урфина Джюса и прокурора
Устинова. Эта аура скорее имеет информационный
характер – она не столько видна, сколь ощутима и
обоняема. Иначе откуда появился столь сильный запах?
Такое явление следует изучать либо непосредственно
(кто же от него гарантирован в ближайшие годы?),
либо по сообщениям информационных агентств. Пока
обратимся ко второму источнику.
«Управление федеральной службы исполнения наказаний (УФСИН)
подало иск о защите чести, достоинства и деловой
репутации к адвокатам экс-главы ЮКОСа Михаила
Ходорковского и главы МФО «Менатеп» Платона
Лебедева, а также к телеканалу REN-TV…».
Ну, адвокаты – люди известные, телеведущая Марианна
Максимовская, тем более. Так что с адресатом, то
есть ответчиком по иску, все ясно. Неясно, все же,
что представляет собой ИСТЕЦ и каков предмет
разбирательства.
«УФСИН» – не человек, даже не юридическое лицо. Деловой
репутацией обладать не может, чести и достоинства у
него нет. Оно наказания исполняет, обязанности
тюремщика. В частности, по отношению к Михаилу
Ходорковскому и Платону Лебедеву. Такова
специфическая компетенция этого УПРАВЛЕНИЯ, которое
по существу должно быть органом государства. На этот
государственный орган даже мундир надеть невозможно.
Так что разговор о чести мундира здесь неуместен.
То есть, нечто – не мужчина, не женщина, не гражданин и не
фирма (хотя как знать) – всерьез предъявляет иск о
защите собственной чести, достоинства и деловой
репутации. Попраны, мол, честь УФСИНа, достоинство
УФСИНа и деловая репутация этого самого УФСИНа.
Тяжкий деликт этим нематериальным благам УФСИНа,
якобы, был нанесен адвокатами, посмевшими заявить о
том, что на самом деле происходит в подведомственной
этому Управлению тюрьме. Сообщение о голодовке М.Б.
Ходорковского оскверняет невинность тюремного
управления, порочит высокое положение этого
государственного вертухая, дискредитирует деловые
качества российской кутузки!
Сразу представляется рекламная акция в поддержку ИСТЦА.
Разве трудно вообразить сотни плакатов, развешанных
на всех дорогах, ведущих к местам заключения: «УФСИН
– Мы не обижаем своих клиентов». Интересно,
существует ли у этого Управления пиар-бюджет,
насколько дорого стоит его имидж, столь рьяно и
глупо защищаемый от адвокатов и журналистов?
Неприличность ситуации с иском видна без особых сравнений,
она очевидна.
И все-таки. Представьте, что некое ГУП «Городничий»,
специализирующееся на побоях, вчиняет судебные
претензии той самой унтер-офицерской вдове. Суть
иска предельно проста. Компетентные структуры этого
«унитарного предприятия» не зафиксировали факта
телесного наказания, а ответчик посмел заявить о
том, что оно все-таки состоялось. А как же иначе,
ведь в сфере компетенции данной структуры может
существовать только то, о чем она сама официально
заявляет. Таково уж требование государственной
информбезопасности: право на информацию о ведомстве
всецело принадлежит самому ведомству. Если
официально не объявлялось об экзекуции, значит,
экзекуции не было. Любой, кто говорит обратное –
клеветник!
В этом и заключается смысл иска – внушить населению, что
всякая начальственная структура, и тем более,
силовая, хотя и не имеет чести с достоинством, но
все равно будет судиться за них. Что бы с тобой не
сделали в отделении милиции – изволь молчать, а
иначе.… Это все равно, как при крепостном праве
крестьянам запрещали жаловаться на своих
помещиков-изуверов.
Дальше могут быть предъявлены иски о попрании чести
Администрации Президента, достоинства МВД, деловой
репутации ФСБ, «светлой памяти» НКВД и любого из
многочисленных подразделений этих, с позволения
сказать, государственных органов. Иски могут быть
предъявлены нам – гражданам-налогоплательщикам. Как
раз на наши средства и существует все это
многообразие управлений и ведомств. Это где же такое
видано, чтобы ответчик финансировал направленную
против него деятельность истца? Получается, что
юристы УФСИН, вместо того, чтобы заниматься
нормативным обеспечением деятельности своего
Управления, заняты защитой непонятно чего и делают
это за наш счет. Точно так же, как за наш счет
некто, скрывающийся под аббревиатурами ведомств и
госпредприятий, делает незамысловатый бизнес на
рукавицах, в частности, пошитых М.Б.Ходорковским.
Если взять реальную себестоимость такой продукции
для страны – бриллиантовые рукавички…
Прочтем Конституцию, благо она все еще не советская.
Человек – высшая ценность, обладает честью,
достоинством, правом на жизнь, на свободу, на личную
неприкосновенность. Всякий ограбленный, оболганный и
незаконно посаженный человек вправе отстаивать свою
жизнь и свое доброе имя, в том числе при помощи
адвокатов. Основной закон этому не препятствует,
скорее наоборот. А про УФСИН, которое этому
сегодня активно мешает, в Конституции нет ни
строчки. Ни прав, ни обязанностей у этого Управления
нет; только полномочия, ограниченные рамками его
компетенции. Кстати, предъявление подобных исков в
его компетенцию точно не входит. Следовательно,
предъявлен даже не иск, а нечто, чему и названия
нет. Только и можно сказать – У, Ф, Х, Ц, Щ...!
