СВОБОДА или СПРАВЕДЛИВОСТЬ:
зарабатывать свое или делить чужое?

Я знаю, что большинство моих сограждан способны от слова «политика» впасть в раздражение, от слова «философия» – в скуку, а уж сочетание этих слов вообще способно привести их в полное расстройство. И тем не менее осмеливаюсь предложить на суд публики эти «философско-политические заметки», поскольку в ходе моих недавних дискуссий о свободе и справедливости с некоторыми знакомыми мне вдруг стало совершенно очевидно, что люди просто не понимают, о чем спорят.

Вообще говоря, как-то внезапно тема конфликта свободы и справедливости, оживленно обсуждавшаяся в публицистике, политической науке и прикладной лингвистике в начале 1990-х годов, вновь встала на повестку дня – в связи с годовщиной ареста Михаила Ходорковского. Правда, поздновато спохватились: следовало эту тему обсуждать год назад, когда арест только произошел, но, конечно, невредно и еще раз обратиться к ней, особенно если учесть, что большинство высказываний ничуть не проясняют существо дела, а лишь обнаруживают наличие понятийного винегрета почти во всех в головах.

Впрочем, если тебе, мой дорогой соотечественник, и на самом деле скучно от политической философии, то и не забивай себе голову сложными для понимания вещами, лучше пойди посмотри новый сериал, открой сканворд или выпей пивка. Правда, потом не удивляйся, когда из-за отсутствия в стране свободы у тебя «совершенно на законных основаниях» отнимут голос на выборах, разрушат твой маленький бизнес (снесут загородный домик, потребуют взятку и т.д.), тебе не выдадут загранпаспорт, тебя посадят в тюрьму как японского шпиона за излишнее пристрастие к писателю Харуки Мураками, а по всем каналам ТВ ты будешь видеть одну и ту же говорящую голову (нетрудно догадаться, чью именно). И не удивляйся также, когда обезумевшая чернь с воплями о защите справедливости будет громить твой новенький автомобиль.

Если ты все-таки решил почитать дальше, то вот, что я собираюсь тебе поведать. Во-первых, я расскажу тебе, как устроена справедливость и как свобода, чтобы ты понимал, о чем идет речь.

Во-вторых, я покажу, что в современном российском обществе существует конфликт между понятиями свободы и справедливости, причем он настолько реален, что выливается в конкретные политические действия и заставляет всякого человека рано или поздно выбирать (пусть и неосознанно), в сфере какого понятия ему жить – что определяет все его дальнейшие поступки.

В-третьих, ты увидишь, что сегодня в России нет ни одной политической партии или даже неоформленной политической силы, которая бы ставила во главу угла своей программы свободу. Есть такие, которые ратуют за справедливость (рабски уповая, по давней российской традиции, на доброго батюшку-царя), но за свободу не стоит никто.

Наконец, в-четвертых, если ты, прочитав все, что я тебе поведаю, все-таки примешь уже сознательное решение бороться за свободу (именно за свободу, а не за справедливость) – то есть примешь поистине героическое решение, учитывая положение дел в нынешней России, то тебе следует подумать о том, чтобы обзавестись единомышленниками. Нас, тех, кто стоит за свободу, очень мало, и скорее всего мы или такие как мы никогда не станем главной политической силой в России (по крайней мере, на нашем веку это вряд ли произойдет), учитывая рабскую психологию большинства населения и всю ту же привычную веру в «доброго царя». Но это не повод опускать руки. Давай вместе с нами учить народ любить свободу, и она обязательно придет.

 

КАК УСТРОЕНА СПРАВЕДЛИВОСТЬ?

Справедливость относится к тем ценностным категориям, по поводу которых возникает более всего споров среди ученых и разногласий среди обывателей. В основании этой категории лежит разграничение между «своим» и «чужим», с которым связаны уважение или неуважение к праву собственности, а также вопрос о способах приобретения такого права.

Разграничение «своего» и «чужого» носит универсальный характер; этнологи и антропологи считают, что оно существует в любом человеческом сообществе, даже в самом примитивном; что у всех людей, в силу того, что они живут в обществе, есть некая теория правил справедливости, которая имеет происхождение от самого разума.

Вопросы собственности (ее приобретения, отчуждения, перехода от одного владельца к другому и т.д.), проблемы «своего» и «чужого» очень часто носят болезненный характер; в них изначально заложен конкурентный потенциал – в силу ограниченности разного рода благ и ресурсов.

Наша задача состоит в том, чтобы отвлечься от этических и эмоциональных составляющих понятия «справедливость» и проанализировать структуру справедливости, дабы понять, где кроется источник этих разногласий. Вообще, у нас есть сомнения в том, что справедливость относится к сфере морали. Скорее всего, моральный и эмоциональный факторы, обычно приписываемые справедливости, на самом деле являются атрибутами ситуаций, в которых возникает вопрос о справедливости, а не элементами ее структуры; справедливость внеморальна. Действительно ведь, пропорция 50:50 ничуть не более моральна, чем 2:3, а между тем, как будет показано ниже, равенство всегда является справедливым, а неравенство не обязательно означает несправедливость.

Нам представляется, что существует две ситуации, в которых категория справедливости становится актуальной: 1) ситуация обмена (коммутативная, или уравнивающая, справедливость) и 2) ситуация распределения (дистрибутивная, или распределяющая, справедливость). Кроме того, мы рассмотрим и такой вид справедливости, как ретрибутивная, или воздающая, которая является гибридом первых двух.

Обозначенные нами две ситуации и соответствующие им виды справедливости те же, что и у Аристотеля (Никомахова этика, кн. V), однако, мы не во всем следуем за ним в разграничении видов справедливости, как это будет ясно из дальнейшего. Обе ситуации связаны с перемещением ресурсов от одного участника к другому. Разница между ними состоит в том, что в ситуации обмена присутствуют только два участника (ведь в принципе любой многосторонний или множественный обмен так или иначе можно представить как ряд, соответственно, двусторонних или однократных обменов), тогда как в ситуации распределения этих участников минимум три.

Итак, в ситуации обмена присутствуют:

- участник 1

- участник 2

- обмениваемый ресурс 1

- обмениваемый ресурс 2

- параметр обмена (по какому принципу осуществляется обмен),

а в ситуации распределения

- субъект распределения (тот, кто осуществляет распределение)

- адресат распределения 1 (тот, кто отдает ресурс)

- адресат распределения 2 (тот, кто получает ресурс)

- распределяемый ресурс

- параметр распределения (по какому принципу осуществляется распределение).

Вообще-то, можно доказать, что распределение является частным случаем обмена, но в данной работе это не входит в нашу задачу. Рассмотрим обе ситуации.

Ситуация обмена. Справедливость в этой ситуации состоит в требовании эквивалентности результатов для всех ее участников, иначе говоря, она должна присутствовать здесь в форме уравнивающей справедливости. Равенство является безусловно справедливым, но его не следует понимать буквально как одинаковость количества или чего бы то ни было иного; скорее, равенство здесь присутствует в виде эквивалентности.

Мера равенства должна определяться самими участниками обмена путем договора. Этой мерой, которая делает разные вещи (естественно, обмениваются всегда разные ресурсы) соизмеримыми, приравнивает их, могут являться деньги (как у Аристотеля), но, к сожалению, не все поддается измерению деньгами («к сожалению» потому, что иначе это значительно бы упростило решение проблем, связанных со справедливостью при обмене).

Стало быть, для того, чтобы обмен был справедливым, параметром обмена должно быть безусловное либо условное равенство. Безусловное равенство предполагает выраженное или подразумеваемое согласие обоих участников считать обмениваемые ими ресурсы равноценными. Условное равенство выражается в выполнении некоторого дополнительного условия одним из участников обмена или обоими участниками для того, чтобы обмен состоялся (впрочем, можно считать это дополнительное условие просто еще одним ресурсом, окончательно решающим ситуацию в пользу совершения обмена).

При справедливом обмене предполагается, что стороны участвуют в нем добровольно. При этом добровольным должно быть как намерение совершить обмен, так и установление равноценности обмениваемых ресурсов. Никакое насилие, применяемое к участнику обмена, пусть даже для его блага, не принудит его рассматривать такой обмен как справедливый. Интересен вопрос о том, справедлив ли обмен, в котором один из участников был (намеренно или ненамеренно) введен в заблуждение или сам пребывал в заблуждении относительно ресурса или параметра. По-видимому, обмен остается справедливым, пока длится такое заблуждение. Как только участник придет к выводу о неравноценности обмена, обмен становится несправедливым. Здесь важно подчеркнуть, что никакое мнение третьих лиц для ситуации обмена значения не имеет, так как их присутствие в ней вообще не предусматривается.

Вывод: в ситуации обмена только равенство в качестве параметра обмена между добровольно действующими участниками делает обмен справедливым.

 

Ситуация распределения. Иначе обстоит дело с распределением, ибо в этой ситуации параметром может быть не только равенство, а и иные критерии, и все же справедливость не будет «нарушена».

Равенство в качестве параметра при распределении имеет несомненные удобства: а) оно, как мы уже заметили, бесспорно справедливо; б) позволяет легко контролировать процесс распределения; в) ограничивает произвол субъекта распределения.

Равенство при распределении существует в двух модальностях: «пусть у меня будет то же, что и у тебя» и «пусть у тебя будет то же, что у меня» (или «…столько же, сколько…»). При недостатке ресурса (а вопрос о справедливости при распределении стоит только в отношении ограниченных ресурсов) первая формула подразумевает согласие разделить блага, а вторая – их отсутствие. В крайних своих проявлениях вторая модальность равенства превращается в стремление установить «негативную справедливость»: «пусть всем будет так же плохо, как мне».

Несмотря на всю привлекательность равенства в качестве параметра при распределении, очевидно, что существует множество случаев, когда равенство делает распределение нецелесообразным или неэффективным (примером может быть так называемая уравниловка: она справедлива, но неэффективна; или распределение природных ресурсов: равное их распределение между членами общества нецелесообразно с экономической точки зрения).

Тогда необходимы иные параметры, отличные от равенства, однако позволяющие, тем не менее, сохранить справедливость при распределении. Каковы эти параметры? Например, бельгийский ученый Х. Перельман в своей работе «Справедливость и разум» выделяет шесть форм (по-нашему параметров) справедливости, из которых пять отличны от равенства: по заслугам, по труду, по потребностям, по рангу, по закону. Список можно продолжить, ведь в определенных случаях справедливым также является распределение, скажем, по возрасту (пресловутые социальные льготы), по наличию или уровню знаний, даже по факту присутствия в каком-то месте (к примеру, при раздаче рекламных сувениров).

Нередко все параметры сводят к одной формуле справедливости, предложенной еще Платоном – suum cuique (каждому свое). Однако эта формула не является функциональной, поскольку не показывает механизмов определения принадлежности ресурсов. В лучшем случае она выступает как благое пожелание, в худшем – как оправдание отказа участвовать в определении параметров и стремления сохранить несправедливый порядок вещей1.

Но если нельзя объединить все параметры в одном, возможно ли их исчислить? Вряд ли, хотя такая попытка может представлять некоторый теоретический интерес. Для практической же деятельности совершенно неважно, как будет называться параметр распределения (кстати, он может быть и комбинированным), главное, чтобы адресаты распределения считали его справедливым, а субъект распределения его строго придерживался. Однако, встает вопрос о том, как же выбрать справедливый параметр. Естественно, как и в ситуации обмена, его можно и должно установить путем договора.

Собственно говоря, соображения о договорном характере справедливости совсем не новы. Их высказывал еще Эпикур. Для него справедливость – это «договор о полезном – с целью не вредить друг другу и не терпеть вреда». А Ницше в «Книге для свободных умов» писал о том, что справедливость носит характер соглашения (воздаяния и обмена) между примерно равными по силе сторонами. В либеральной традиции «общественного договора» считается, что лица должны непременно обладать равным статусом, который не зависит от фактического равновесия сил. Для нас фактический статус договаривающихся лиц значения не имеет, ибо, как мы уже заметили при рассмотрении ситуации обмена, важнейшим условием справедливости является добровольность, которая подразумевает, в том числе, что стороны считают друг друга равными.

Если допустить, что абсолютная справедливость существует лишь в виде принципа, предполагающего, что обмен, распределение и воздаяние должны быть справедливыми, и не имеет конкретного содержания2, то неизбежен вывод о том, что в разных ситуациях содержание справедливости меняется и нет никакого иного способа сохранить справедливость, кроме как всякий раз заново договариваться о содержании параметров (как мы отметили выше, даже равенство, при всей его бесспорной справедливости, нуждается в определении для участников ситуации).

В самом деле, нет такого вопроса, по которому стороны при желании не могли бы договориться хотя бы о том, чтобы сохранять разные позиции (англ. agree to differ). Консенсус, являющийся более высокой формой общественных отношений, чем демократия, не является несправедливым, даже несмотря на то, что договаривающимся сторонам приходится делать уступки и как будто нарушать принцип добровольного согласия на установление параметров, которые будут являться критериями справедливости. В действительности же добровольность сохраняется, так как стороны, намеревающиеся договориться о чем-либо, заранее знают о неизбежности компромисса. Если и существует здесь какое-либо принуждение, то оно вызвано лишь потребностями участников договора. Более того, тот, кто не желает договариваться о параметрах взаимодействия (будь то обмен или распределение), поступает несправедливо, потому что настаивает на сохранении выгодного ему несправедливого положения вещей. Кстати говоря, если кому-то выгодно несправедливое положение вещей, то это отнюдь не значит, что справедливое положение вещей, которое будет создано в результате перераспределения, перестанет ему быть выгодным; оно неизбежно станет менее выгодным, но если перераспределение справедливо (а это необходимо для равновесия ситуации), то выгода не может исчезнуть совсем.

 

Итак, мы выдвинули тезис о договорном характере справедливости. Каковы же следствия из него для ситуации распределения? Одно из следствий касается статуса субъекта распределения: он не должен самостоятельно и произвольно устанавливать параметр распределения, а лишь должен следить за тем, чтобы установленный путем договора параметр соблюдался. Второе следствие носит, так сказать, общефилософский характер, и является выводом для ситуации распределения: если при распределении используется параметр иной, нежели равенство, то справедливым распределение будет только тогда, когда этот параметр был признан справедливым адресатами распределения.

Таким образом, подводя итог рассуждениям о договорном характере справедливости, можно утверждать, что справедливость является принадлежностью отдельной ситуации, а говорить о справедливости какой-либо системы правомерно, судя по всему, только исходя из относительных и субъективных представлений о распространенности в ней договорных отношений или, наоборот, произвола. Впрочем, для ситуации распределения мнение третьих лиц касательно ее справедливости также не имеет значения.

 

Наконец, обратимся к воздаянию и ретрибутивной (воздающей) справедливости. Мы уже сказали выше, что данная ситуация содержит в себе черты как обмена, так и распределения. Участник 1 совершает некое действие по отношению к участнику 2, а затем третий участник (в нашей терминологии – субъект распределения) либо вознаграждает, либо наказывает участника 1 (исходя из того, что обмен между участниками не был добровольным, т.е. имело место принуждение со стороны участника 1), и таким образом одновременно происходят и обмен, и распределение (ресурсом в данном случае выступают награды и наказания). Параметром ситуации выступает равенство, эквивалентность.

Древнейшим видом воздающей справедливости является тальон, который выражается формулой «око за око, зуб за зуб». Однако по разным причинам воздаяние равным за равное часто оказывается практически невозможным (на это указывал еще Сократ). И потому вновь приходится обращаться к мере равенства, установленной путем договора. Договор в данном случае носит непрямой характер, ведь чаще всего разнообразные случаи, в которых для лица, совершившего действие, следует награда или наказание, уже предусмотрены обществом, а то и оформлены законодательно (перечислены) – в особенности, если речь идет о наказаниях, – и нередко субъектом распределения в этом случае является правосудие; так что лицо, совершающее действие, как бы соглашается с уже установленными мерами равенства (воздаяния). Впрочем, учитывая нынешнюю ситуацию в России, приходится приписать здесь, что никто и никогда не согласится с тем, чтобы правила игры менялись задним числом. Любое судебное (или арбитражное) решение, вынесенное на основании законов, примененных задним числом, – это никакое не правосудие, а чистый произвол, не имеющий никакого отношения не только к справедливости, но и к здравому смыслу.

В каких случаях может, а в каких должна применяться воздающая справедливость, или, другими словами, должен ли всегда наказываться совершивший провинность и вознагражден совершивший добро? Здесь, на наш взгляд, не обойтись без обращения к праву, тем более в отношении наказаний. Только право дает критерии для правомерности наказания, ибо только оно однозначно интерпретирует некое действие как провинность, то есть как наносящее ущерб всему обществу или отдельным его членам и чреватое рецидивом, если останется безнаказанным. В ситуации воздаяния, в отличие от рассмотренных выше первых двух, именно субъект распределения, основываясь на существующих в обществе установлениях (выраженных в виде законов или обычаев), выносит вердикт о справедливости, причем в некоторых случаях, в частности, при наличии лакун в праве (в законе; англ. law), он может быть наделен правом (англ. right) восстанавливать справедливость по собственному усмотрению. (Интересно заметить, что выражение «восстанавливать справедливость» содержит в себе идею о том, что справедливость изначально присутствует в человеческих взаимоотношениях. Осталось разобраться, отождествляется ли справедливость с порядком, равновесием или просто c существующим порядком вещей (status quo).)

Несколько слов о вознаграждении за благодеяния. В принципе, в таких случаях отсутствие вознаграждения так же может наносить вред обществу или его членам, как и отсутствие наказания за проступки, пусть даже только моральный вред. Однако, если общественными установлениями вознаграждение не предусматривается, говорить о справедливости просто неуместно. Здесь действует обычное правило невмешательства: не делай того, что от тебя не требуется и о чем тебя не просят. Иначе говоря, отсутствие воздаяния в данном случае не означает несправедливости.

 

Итак, мы рассмотрели три ситуации, в которых актуализируется справедливость, и пришли к выводу о договорном ее характере. Договор – универсальный способ определения справедливости. Всякий договор, дабы учесть интересы обеих сторон, так или иначе должен строиться по определенным правилам. Откуда берутся такие правила? Их можно, конечно, всякий раз придумывать снова, но гораздо удобнее (кстати, в некоторых случаях и практичнее, например, если предполагается, что может возникнуть спорная ситуация), – а иной раз просто необходимо, – воспользоваться уже готовым набором этих правил, имеющимся в праве. Еще раз подчеркнем, что сегодня в России говорить о праве просто не приходится. Длительное содержание под стражей до окончания суда невинных людей, не представляющих никакой общественной опасности, аресты по политическим мотивам, взятие «заложников» с целью оказания давления на неугодных власти лиц, повальное применение правовых норм задним числом, процессуальные нарушения и многое-многое другое – вот что такое современное российское «право».

Таким образом, совершенно очевидно, что искать справедливость в таких условиях – дело бессмысленное. Не найти ее ни в судах, ни тем более у власть предержащих. Не установит ее и батюшка-царь – то есть президент: ведь он уже не раз доказал своими действиями и заявлениями, что для него интересы одних граждан (его приближенных) выше интересов всех прочих россиян.

 

 

КАК УСТРОЕНА СВОБОДА?

Римский император Марк Аврелий Антонин (121-180)Содержание СВОБОДЫ резко противопоставлено содержанию СПРАВЕДЛИВОСТИ. В прототипическом (т.е. изначальном, базовом) варианте СВОБОДА устроена просто: она односубъектна и направлена во внутренний мир человека. ПРОТОТИПИЧЕСКАЯ СВОБОДА определяется исключительно соотношением желаний субъекта и его возможностями – субъект свободен, если его желания и намерения (вне зависимости от того, выражаются ли они в виде конкретных целей), никак не ограничиваются его возможностями (или соответствуют его возможностям). ПРОТОТИПИЧЕСКАЯ СВОБОДА автономна, то есть субъект, ориентирующийся на данную ценность, не нуждается в прямой реакции других субъектов или общества – место для социума в концептуальной структуре ПРОТОТИПИЧЕСКОЙ СВОБОДЫ просто не предусмотрено.

Такая СВОБОДА либо есть, либо ее нет (в таком случае она переходит в качественно иную форму). Она соответствует пониманию свободы в буддистском каноне, где свобода воли отрицается по той причине, что никогда не возникает угроза ее утраты (можно выразить это в виде формулы «имей мало желаний и будешь свободен»). Именно в этом смысле понимали СВОБОДУ и стоики (к примеру, римский император Марк Аврелий, государственный деятель и философ Сенека-младший и другие).

ПРОТОТИПИЧЕСКАЯ СВОБОДА как высшая степень СВОБОДЫ встречается крайне редко. Она требует специального процесса обучения и воспитания (самовоспитания).

Обычно под давлением действительности прототипическое понимание СВОБОДЫ модифицируется в РЕФЛЕКТИРУЕМУЮ СВОБОДУ (субъект осознает, что препятствия существуют, однако актуальные цели субъекта таковы, что они никак не затрагиваются препятствиями) или ВНЕШНЮЮ СВОБОДУ (здесь предполагается не только рефлексия препятствий, но и осознание того, что препятствия влияют на выбор целей). Такой свободы может быть больше или меньше (в зависимости от количества препятствий), но особенно важно то, что содержание РЕФЛЕКТИРУЕМОЙ (частично) и ВНЕШНЕЙ СВОБОДЫ допускает наличие второго субъекта, субъекта-контролера, который может дать, обеспечить, подарить, отнять, передать свободу (ВНЕШНЮЮ СВОБОДУ), превращая ее тем самым в ресурс распределения в рамках структуры СПРАВЕДЛИВОСТИ (о структуре СПРАВЕДЛИВОСТИ см. выше).

Именно так понимал свободу Энгельс, когда писал о том, что «свобода – это осознанная необходимость»; именно так ее понимает, к примеру, современный политик Г.А. Явлинский, который на Гражданском конгрессе 12 декабря 2004 г. заявил: «Ни я, ни мои товарищи – мы не отдавали свою свободу. У нас ее можно отобрать, но мы ее никогда не отдавали и не отдадим». Он ошибается. Как раз у человека, рассматривающего свободу как ресурс (все равно как кусок масла), те, кто сильнее, спокойно могут ее отобрать, причем даже не спросивши, отдавал он ее или нет. Истинно свободен лишь тот, у кого свобода внутри, кто имеет ее, но не говорит о ней (кстати, следует отметить, что идею ПРОТОТИПИЧЕСКОЙ СВОБОДЫ вообще трудно выразить словами). Впрочем, судя по тому, в каком порядке стоят категории свободы и справедливости в политической платформе РДП «Яблоко», легко понять приоритеты этой партии: «Политическая платформа “Яблока” – это либеральная демократия и социальная справедливость, это свобода и ответственность, это права человека и безопасность». Иначе как политической демагогией такое перечисление и сваливание всех ценностей в одну кучу и не назовешь.

 

КОНФЛИКТ ЦЕННОСТЕЙ

Во время социальных революций и глубоких политических кризисов происходит ломка общественного сознания. В центре борьбы мнений оказываются ценностные категории, возникает конфликт ценностей. На наш взгляд, в современном российском обществе явно имеет место конфронтация ценностей СВОБОДА и СПРАВЕДЛИВОСТЬ / РАВЕНСТВО. Такой конфликт (разной степени интенсивности) в принципе характерен для общественной жизни внутри государств. Например, он имеет место при выборе правительством стратегического или тактического экономического курса (усилить роль государства в экономике либо наоборот, сделать рынок более либеральным). В современной России этот конфликт не только продолжается (начавшись еще во времена перестройки), но и нарастает. При этом любому человеку, более-менее следящему за политическими событиями в России, видно, что значимость элементов этого противопоставления различна: если СПРАВЕДЛИВОСТЬ (особенно СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ) фактически провозглашается основной идеей государственной политики (и входит в политическую программу многих партий), то СВОБОДА занимает весьма подчиненное положение.

Возможно, и не имело бы смысла говорить о конфликте СПРАВЕДЛИВОСТИ и СВОБОДЫ в контексте современного российского общества, если бы не декларируемое многими политическими силами стремление к справедливому перераспределению общенациональных ресурсов, доходов, природной ренты и т.п., с одной стороны, и урезание прав и свобод граждан, бизнеса, общественных организаций, – с другой. Так что, как видим, в нашем обществе конфликт ценностей СВОБОДА и СПРАВЕДЛИВОСТЬ находит вполне конкретное материальное воплощение.

Нужно особо подчеркнуть, что понятия СПРАВЕДЛИВОСТИ и РАВЕНСТВА пользуются куда большей популярностью у россиян, чем понятие СВОБОДЫ. Они обладают мощным аргументативным потенциалом, который у СВОБОДЫ просто ничтожен (апелляции к СВОБОДЕ в нашем общественном сознании почти не воспринимаются как убедительный аргумент). Именно поэтому, как уже говорилось выше, почти никто из российских политиков не выступает за свободу, а все (от «Родины» до «Яблока», от нацболов до Хакамады) устремились отстаивать справедливость: кто защищает отжившую систему льгот, кто требует пересмотра итогов приватизации и т.д. И все находят огромное число горячих сторонников. Почему это происходит?

Все объясняется просто. Особенно остро вопрос о СПРАВЕДЛИВОСТИ возникает тогда, когда ресурс распределения (например, доходы от налогообложения бизнеса) дефицитен, а адресат распределения (народ) не испытывает доверия к субъекту (чиновникам), – в частности, потому, что устанавливаемые субъектом параметры распределения непрозрачны и выгодны в первую очередь самому субъекту (который становится и адресатом распределения, то есть в первую очередь оделяет самого себя).

Устойчивость понятия СПРАВЕДЛИВОСТЬ обеспечивают и связанные с ним многочисленные мифы общественного сознания, которые проявляют чрезвычайную живучесть. Это такие мифы, как 1) образ врага (в роли которого российские власти выставляют то зарубежные страны, то коммунистов, то олигархов, то иммигрантов), 2) вера в справедливого субъекта распределения – например, в «доброго царя», в государство (которое снимает с адресатов – то есть с народа – всю ответственность за принятие решений), а также 3) порядок (прежде всего имеется в виду правильный порядок распределения, учет и контроль, ради которого можно и поступиться свободой).

В отличие от СПРАВЕДЛИВОСТИ, ценностный мир СВОБОДЫ весьма суров: вся ответственность за принятие решений, за обеспечение себя и своей семьи всем необходимым лежит на самом человеке – здесь нет места для социального иждивенчества, а есть место лишь неустанному труду. Свободный человек сам несет ответственность за свои поступки. Его мир несовместим ни с верой в «доброго царя», ни с желанием «перераспределить награбленное у народа добро».

Следует отметить, что последствия ориентации общественного сознания на те или иные ценностные категории наиболее ясно прослеживаются в кризисных ситуациях. При ориентации на СПРАВЕДЛИВОСТЬ выбор возможных путей решения проблемы существенно сужается как для отдельного человека, так и для общества в целом. В рамках же ценности СВОБОДА общественный организм способен более гибко реагировать на проблемы, которые ставит перед ним действительность, в первую очередь потому, что СВОБОДА направлена на производство, на творческий поиск, на созидание, на приращение, а не на бесконечное распределение и перераспределение кем-то созданных материальных и прочих благ.

Итак, главное, что тебе следует понять, мой читатель: идея свободы продуктивна (созидательна), идея справедливости – непродуктивна, и в конечном счете даже деструктивна, ибо требование перераспределения материальных благ рано или поздно приводит к их кровавому переделу.

 

ЧТО ВЫБРАТЬ?

Английский гос. деятель лорд Болингброк (1678-1751)Ты, может быть, спросишь меня: а почему я должен выбирать, почему я не могу стремиться одновременно и к свободе, и к справедливости? Я тебе отвечу: перечитай все сначала, ибо ты, по всей видимости, плохо меня понял. Нет, мой друг, не надейся, что ты сможешь примирить свободу и справедливость и отстаивать то и другое одновременно: в сутках лишь 24 часа, из которых у большинства людей свыше половины уходит бог знает на что. Если ты думаешь, что можно шесть часов быть свободным, а остальные шесть – добиваться справедливости, то придется тебя разочаровать: шизофрения – вот что ожидает тебя в таком случае. Нет, рано или поздно придется выбирать: самому быть свободным или взывать к справедливости высших сил, которые чаще всего остаются глухи к этим призывам. Самому зарабатывать или ждать подачки от государства (либо – манны небесной). Добиваться свободы для политических заключенных или кричать, что Ходорковского нужно расстрелять. Участвовать в развитии экономики и делать Россию современной державой или требовать пересмотра итогов приватизации и грозить ядерным оружием всем странам, которые добиваются успехов там, где Россия терпит провалы из-за бездарности своего руководства. Выбирай!

Более того, я вот что тебе скажу. Вместо того, чтобы защищать льготы – этот рудимент советской системы, тормозящий развитие страны («взятку для бедных», как кто-то удачно выразился), – надо требовать свободы для бизнеса. Только тогда будет расти производство, станет больше налогов и государство сможет выделять больше средств на социальные программы.

Вместо того, чтобы требовать снижения коммунальных платежей на полуразвалившиеся хрущобы, надо вкалывать до седьмого пота и переселяться в более достойные помещения (или ремонтировать свои жилища).

Ты спросишь меня, а как же старики, инвалиды и прочие немощные? Они же не могут работать. Да, но они могут голосовать на выборах так, чтобы к власти пришли те, кто предоставит свободу бизнесу, а далее – см. выше.

СВОБОДА – вот ключ ко всем благам и путь к ним и средство их получить.

Хочется быть свободным, ты скажешь, но трудно? Так ведь у тебя есть выбор, дорогой мой: если тебе нравится быть рабом, что, конечно, значительно легче, – пожалуйста. Впрочем, Сенека писал, что путь к свободе короток и нетруден. Поверишь ему?

Совсем недавно один немецкий ученый выпустил исследование, главная идея которого заключается в следующем: свобода приходит лишь тогда, когда народ сам начинает этого хотеть. Приятно сознавать, что наконец-то современные ученые доказали, что дважды два – четыре, хотя английский политический деятель и историк лорд Болингброк писал об этом еще 300 лет назад, как и о том, что если «старики переживут позор утраты свободы, то потом появятся молодые люди, которым будет неведомо, что она некогда существовала».

И каков же пафос всех этих длинных и многоумных рассуждений? А таков: граждане, возлюбите свободу, а рассуждать о справедливости предоставьте политическим демагогам. И вам уже не составит труда вывести их на чистую воду.

Вот, мой любезный соотечественник, как обстоят дела со свободой и справедливостью. Теперь ты можешь выбирать между ними со знанием дела. Выбирай и будь здоров.

_________________

 1Кстати, здесь уместно вспомнить, что изречение «Suum cuique» было начертано на воротах нацистских лагерей смерти.

2Увы, даже к божественной справедливости невозможно прибегнуть, ибо, как заметил по этому поводу один арабский юрист: «В Коране ничего не говорится о пошлинах на нефть».

 

Друг детей, январь 2005 г.

P. S.  Мнение одного участника группы «Совесть» может не совпадать с мнениями других участников.

Обратно на сайт группы "Совесть"